Ты в одиночестве держи путь свой, подобно носорогу. (Кхаггависана сутта)

May be

Предсказание.

Мы ехали в монастырь Ват Лы. Мы, это моя сотрудница Ю Ии, без умолку объясняющая мне как там нужно себя вести, и как правильно то, что мы туда едем, мой друг Густав Пфеффер Младший, погруженный в свои раздумья и я, старательно крутящий руль, чтобы избежать столкновения со встречными мотоциклистами, выскакивающими из-за поворотов разбитого серпантина. Дорога заканчивается на вершине горы небольшой площадкой, окруженной хлопковыми деревьями, с которой открывается панорама на подернутые дымкой город, залив и острова. Выключаю двигатель. Хлопает дверь, и Ю Ии исчезает на территории монастыря — наступает долгожданная тишина, даже не верится. Мы с Густавом, молча и не спеша, достаем из багажника банки сгущенки, сигареты, сахар, супы быстрого приготовления, бананы — подношения, специально купленные для этого визита. Тишина смущенно прячется за деревья: “Быстрей! Быстрей! Нас ждут! Не забудьте ничего! Быстрей!…” — Ю Ии возникает в воротах. Через пару минут мы оказываемся в небольшом каменном домике. В комнате приглушенный свет и прохлада. Перед нами человек (или вернее мы перед ним) с которого, как мне кажется и началась эта история — история одной камбоджийской собаки. Преподобный Киет Чхаот Тхоть сидит, скрестив ноги на золотой подушке, в окружении изображений Будд, буддийских святых, множества ритуальных предметов, и с интересом рассматривает нас. Мы вручаем ему дары, после чего Густав говорит Преподобному о своих проблемах. Настоятель монастыря Ват Лы ведет себя очень естественно, безо всякой торжественности и напыщенности, дает моему другу советы, в основном житейского свойства и вполне рациональные, производит несколько манипуляций, дарит костяное изображение Будды, и делает некоторые предсказания. В числе последних то, что в ближайшее время, Густав получит известие от отца и ему придется ехать в Германию, и что на днях он встретит того с кем ему будет легче распутывать свои проблемы, кого то, кто будет его очень любить.

Мы возвращаемся домой — Ю Ии, без умолку, рассказывает, какой мудрый человек Преподобный и очень правильно, что мы к нему съездили, Густав молчит, погруженный в свои мысли, но уже не такой удрученный, а я веду машину, уворачиваясь от встречных мотоциклистов и портовых контейнеровозов.

К вечеру, видимо от проделанных Преподобным манипуляций, настроение моего друга сильно улучшилось. Мы вдвоем отправились ужинать в место, именуемое среди старожилов-европейцев и англо-говорящих кхмеров “Wiled West” — квартал дешевых ресторанчиков и гестхаусов для туристов. Предпочитая питаться в кхмерских заведениях, я без особой любви отношусь к этому району, но ехать далеко не хотелось, а готовить самому было лень.

Устроившись в ресторане моего давнего приятеля, в окружении совершенно туземного вида представителей цивилизованного мира, дико смотрящихся на фоне отутюженных кхмерских официантов, мы обсуждали сегодняшний визит в монастырь. Густва с интересом и, пожалуй, ожиданием поглядывал на всех входящих европейских девушек, а я подумал о том, что в своем предсказании настоятель не уточнил ни пола, ни видовой принадлежности будущего спутника жизни моего приятеля.

Очень ценная покупка.

На следующее утро, дела заставили меня уехать в ПномПень. К концу второго дня моего пребывания в столице, раздался телефонный звонок. “Привет! — голос Густава был вполне жизнерадостным — Ты знаешь, я купил собаку. Кажется именно такую, о каких ты говорил. Она совершенно необыкновенная. В общем, приезжай скорее, нужно ее посмотреть”.

Надо сказать, я действительно рассказывал ему о камбоджийских собаках, которых считаю местной аборигенной породой, и о которых уже писал на страницах “Друга”. К сожалению, в последние годы, эти собаки встречаются все реже и реже из-за быстрого развития, относительно изолированных, в недавнем прошлом, областей, где порода встречалась в чистом виде, и, как следствие, метизации с дворнягами.

Наутро я выехал, и к обеду был уже дома. Вскоре появились мой друг и Ю Ии. На руках у Густава сидел очаровательный щенок — сука примерно двух, двух с половиной месяцев, странного палевого цвета, в котором угадывался, чуть уловимый сиреневый оттенок, нечто подобное встречается у венгерских гончих. Шерсть щенка была на столько короткой, что шкура напоминала замшу, на голове многочисленные складки, и огромные, как локаторы, жесткие уши. Я держал собаку на руках и слушал рассказ друга, дополняемый необходимыми поправками и комментариями Ю Ии. Вкратце, история выглядела следующим образом. Сразу после моего отъезда, Густав, взяв Ю Ии в качестве переводчицы, пошел навестить заболевшую Паль — свою домработницу. Решив сократить путь, они пошли через бедняцкий квартал. Там к ним и подбежал тощий щенок, поразивший Густава своей внешностью, и решительно отказался от него отходить. Вскоре обнаружились и хозяева. Они сказали, что могут продать собаку. Первоначально, была названа цена в двадцать тысяч риелей что составляет 5 долларов, но в торг вступила Ю Ии и цена сразу упала до восьми тысяч. “Густав безобразно поспешен! Если б он не вытащил деньги, мы сторговались бы за пять!” — восклицает она. По завершении разорительной сделки, покупатели выяснили, что собаку привезли из провинции Та Кеу, и я склонен этому верить — в КампонгСаоме такие собаки не встречаются. Далее щенка принесли домой, до Паль так и не дошли, накормили и вымыли. “Он мыл ее в человеческом душе и потратил дорогой шампунь!!! Он покупает для собаки говядину! А еще! Собака спит у него в доме!” — в голосе девушки неодобрение. Я пытаюсь заступиться за друга: “Густав делает все правильно, он хочет вырастить хорошую собаку. Это очень редкая порода, просто кхмеры пока этого не понимают, и думают, будто хорошие собаки есть только у европейцев. Потом хватитесь, да поздно будет”. В глазах сомнение, но кажется, подействовало.

Вечереет, я приехал голодным, собираюсь ехать обедать, за одно и ужинать, приглашаю друзей с собой. Садимся в машину. Густав, разумеется, с собакой, которая, кстати, ведет себя в машине на удивление спокойно, для первого раза. “Она что, с нами поедет?” —спрашивает Ю Ии по кхмерски, чтобы не обидеть его. “Да” — стараюсь произнести это как можно категоричнее. “Сумасшедшие!” — это тоже по кхмерски. Я молчу, но ситуация забавная.
Дело в том, что, как и в большинстве буддийских стран, в Камбодже, собаки считаются животными нечистыми, хотя и не подвергаются гонениям. Собаки на деревенских дворах — обычное явление. А в городах входит в моду содержание породистых собак. Например, в нашем небольшом городе есть три владельца ротвейлеров, один владелец доберманов, и заводчик Фила-бразильеро, причем собаки у всех в хорошем состоянии и воспитанные.
Впрочем, не смотря на столь оптимистическую ситуацию, я не уверен в том, что нас пустят в намеченную харчевню с домашним животным. Подъезжаем. Садимся за стол. Европейцы в этом месте не бывают, причем не только в заведении, а даже на этой улице. Но к моей физиономии хозяева харчевни уже привыкли, и если я привожу знакомых, не удивляются. Приглушенный свет, разноцветные огоньки, шумные разговоры, кипящий прямо на столе, на жаровне бульон, солидный военный громко, фальшиво и с удовольствием поет под караоке, присутствующие подбадривают его и искренне аплодируют. На европейца с собакой ни кто не обращает внимания — на то он и европеец, чтобы странные поступки совершать. Неожиданно, в разгар ужина, хозяин подводит того самого военного — любителя петь: “Извините, господин Сок просит разрешения посмотреть вашу собаку”. Разумеется, мы не отказываем. Господин Сок с интересом осматривает щенка, и говорит: “О! Это кхмерская порода. Сейчас уже редко стали встречаться. Вырастит очень красивая собака!”. Мы благодарим за похвалу и внимание.

Забегая вперед, скажу, что уважаемый господин Сок оказался не единственным знатоком, и люди в самых разных местах хвалили собаку, всякий раз подтверждая мое предположение о существовании кхмерской породы.

За чаем, воспользовавшись похвалой военного чина, пока мой друг занят созерцанием обретенного сокровища, я решаю провести воспитательную работу с Ю Ии. “Видишь, такой уважаемый человек заинтересовался собакой Густава!” — замечаю я. “Да, да. Очень ценная покупка.” — звучит кроткий ответ. Назад мы едем в полном молчании, видимо по причине сытости. Минут через пятнадцать, его нарушает Ю Ии: “Мой босс, — пауза — я думаю, что было бы лучше, если б Густав купил поросенка”. Я старательно сохраняю на лице серьезность (слава богу, приходится еще и рулить по плохой дороге), изображаю заинтересованность. “Поросенок тоже мог бы любить хозяина, к тому же его можно вырастить и продать” — объясняет она. Все это говорится тихо и по-кхмерски, но позже я не смог отказать себе в удовольствии пересказать разговор Густаву.

Имя

С момента появления щенка, с моим другом произошли разительные перемены. Он стал веселее, и главное у него не стало времени предаваться печальным мыслям и настроениям. Пожалуй, Густава следовало отнести к начинающим собаководам и, как всегда в таких случаях, собака занимала все внимание хозяина. Не то чтобы он не держал собак раньше. В его доме живет молодой лайкообразный кобель Доллар — типичный представитель смешанного воспитания улицей и заботливым хозяином, умный, веселый, но ведущий свою жизнь и пятимесячная, еще более дворняжистая сука Дина, подобранная почти умирающей, с признаками сильнейшего сепсиса несколько месяцев назад. Густав хотел воспитать настоящую собаку, а этого ему раньше делать не приходилось, но я уверен, что получится.

Среди множества вопросов возникших в связи с появлением щенка на первом месте стояла кличка. Уже на следующее утро после моего возвращения из ПномПеня, мы сидели в беседке у Густава и придумывали её. К моему удивлению кхмерские названия и имена не очень подходили — они, либо не вязались с европейским представлением о звучании собачьих кличек, либо, из-за неточного произношения, теряли смысл, а то и вовсе меняли его. В наших раздумьях наступила пауза. А потом Густав придумал имя. “Как ты думаешь, если назвать ее Mey be, будет хорошо?” — спрашивает он. Подумав, я решаю, что да. Во-первых, это личное дело хозяина, во-вторых, имя хоть и не предает аборигенной сущности собаки, что, в конце концов, не важно, зато отражает множество других моментов важных для Густава, и звучит не плохо. Так наши ряды пополняет существо по имени Мейби.

За неделю, после необходимых профилактических процедур и на трехразовом питании (творог, мясо, овощи, каши) Мейби стала упитанным, ловким и подвижным щенком. Я с интересом наблюдаю за ней. Ее поведение разительно отличается от такового у ее дворовых ровесников во множестве живущих в нашей округе. Она очень уравновешенная не смотря на живость характера, недоверчива к посторонним, осторожная, но не трусливая, а когда пугается не впадает в панику, быстро ориентируется в новых для нее ситуациях. Невольно я ищу параллели с любимыми алабаями и, в общем-то, нахожу, при всей их несхожести. Прежде всего, это независимость. В первую же неделю Мейби освоила простейшие команды: “сидеть”, “лежать”, “ко мне”, “фу”, впрочем это может любой щенок если с ним заниматься. Я советую Густаву больше наблюдать и поощрять то, что может пригодиться в дальнейшем при более серьезной дрессировке, и вообще не только заставлять Мейби приспосабливаться к новой жизни, но и самому приспосабливаться к поведению собаки. Я вообще придерживаюсь мнения, что воспитание собаки гораздо более эффективно, когда это процесс взаимный, а не “победа разума над материей”.

Мейби быстро освоилась с тем, что ей приходится сопровождать хозяина почти повсюду — на рынке, в магазине, в ресторане, на пляже. В свою очередь, к этому привыкли и местные жители, и через некоторое время европеец со щенком на поводке или на руках вызывает удивление разве что у заезжих туристов. Мейби узнают на улице и даже здороваются с ней. Вообще отношение кхмеров к Густаву и Мейби очень доброжелательное.

Беспокойная жизнь

Примерно недели через три, после появления среди нас Мейби, произошло сразу несколько событий. Во-первых сбылось второе предсказание сделанное Преподобным Чао Тотем — Густав получил известие от отца и узнал, что вскоре ему придется ехать в Германию, и довольно надолго. Встал вопрос: оставлять Мейби здесь или брать с собой? После довольно мучительных размышлений он останавливается на единственно правильном втором варианте. Во-вторых, я получаю известие, из России — ко мне в гости едут друзья и коллеги из Московского зоопарка, которых я давно жду. Я собираюсь возить их по стране. В-третьих, старшая сестра Ю Ии, А Лан выходит замуж и мы с Густавом в числе почетных гостей. Это радостное событие произойдет в деревне на берегу Меконга недалеко от города Кроче, то есть на другом конце страны. И что характерно, все это должно случиться примерно в одно и то же время.

Несколько раньше в работе Густава наступило неожиданное и не совсем желанное затишье. Освободившееся время он решил использовать на путешествия со мной, естественно Мейби с нами. В свои неполных три месяца она побывала в мангровых лесах национального парка Рием, в джунглях, на побережье в окрестностях города Каэп, на островах Та и Тык Киу, на перекатах реки Тык Сап, и даже в нескольких отелях Пномпеня, куда нас пускали, кстати без всяких возражений. Что интересно, везде она вела себя на удивление адекватно, не доставляя никому никаких хлопот. В общем, к началу описываемых событий у Мейби накопился довольно богатый опыт путешествий.
Все полученные известия произвели в моей голове некоторый сумбур, но в конце концов я нашел оптимальный путь действий. Итак. Густав, Мейби, Ю Ии и я едем в столицу, покупать билеты для Густава, делать документы для Мейби и отправлять Ю Ии в Коче, помогать в свадебных делах родителям. К этому времени моя сотрудница уже смирилась с мыслью о непомерных тратах производимых на собаку. Однако ее ждал удар. Ветеринарную клинику я нашел самым простым способом — оказавшись в центре, спросил нескольких человек, нет ли где собачьего доктора, и вскоре мы оказались около опрятной клиники, неподалеку от Олимпийского стадиона на пресечении бульвара Сианука и проспекта Монирет. Я был приятно удивлен — оснащение и препараты в клинике вполне современные, не хуже чем, к примеру, в Москве. Хозяином и ведущим врачом оказался доктор Ки — молодой подвижный человек, свободно говорящий на английском. Мы быстро нашли общий язык и вскоре Мейби стала обладательницей паспорта международного образца, кстати не удивлюсь, если единственной, в коем, в графе «порода» значилось: “Local Chmer”. Ки отметил, что такие чистокровные кхмерские собаки встречаются теперь редко, и рекомендовал нам найти ей подходящего кобеля. Международный ветеринарный сертификат он обещал сделать через три дня, что вполне соотносилось с нашими планами. Весь пакет документов, плюс вакцина (собственно вакцинацию я решил сделать сам, дома) обошелся в сорок долларов. Ю Ии лишь на мгновение потеряла дар речи и ринулась в бой. К счастью мне удалось ее остановить, а в качестве слабого утешения мы с Густавом назвали ей суммы, которые пришлось бы выложить за те же услуги в Германии и России. Оглушенная цифрами, девушка замолчала минуты на три. Однако на этом кошмар не кончился. В туристическом агентстве, где Густав покупал билеты на самолет, мы выяснили, что перевозка собаки Тайскими Авиалиниями, в багажном отделении обойдется примерно в двести долларов. И еще мы купили транспортировочную клетку за сто. “Мой босс. Мне кажется Густаву не стоит везти Мейби в Германию — осторожно начала Ю Ии — Полет очень долгий. Собака может умереть”. “Не умрет” — убил я ее последнюю надежду на торжество здравого смысла. Дальше мы ехали молча. Мейби с любопытством смотрела в окно. На автовокзале, перед тем как сесть в такси Юи отвела меня в сторону и спросила: “Мой босс, если бы вы завели собаку, вы бы вели себя так же как Густав?”. “Боюсь что да. Наверное” — последнее слово я добавил в утешительных целях. “Так вы никогда не станете богатым человеком” — печально констатировала она.

Через несколько дней я встретил в аэропорту Почентонг моих друзей из Москвы и уже по дороге рассказал им о Мейби, а по приезду в Кампонг Саом они увидели ее и в один голос сказали, что ничего подобного раньше не встречали. В жизни щенка снова начался период странствий по островам и лесам в компании новых друзей, которых он воспринимал с радостью. Взрослея, Мейби стала проявлять интерес к охоте на всяких мелких животных, иногда вступая в неравную борьбу с сухопутными крабами и раками отшельниками. Она научилась плавать.

Подходило время свадьбы, на которую мы с Густавом были приглашены. Решено было ехать всей компанией — Мейби, Густав, мои зоопарковские друзья и я, а на обратном пути нужно было забрать Ю Ии. Таким образом, моему колесному, самодвижущемуся транспортному средству, предстояло проделать в общей сложности больше полутора тысяч километров, в, мягко говоря, перегруженном состоянии. Дорога до Кроче заняла целый день и прибыли мы уже ночью. Старый, несколько запущенный, но очень аккуратный городок, с колониальной архитектурой и множеством пагод, встретил нас тишиной и запахом реки. Разместились в одном из центральных отелей, где появление постояльца с собакой восприняли так, будто это обычное явление. На следующий день отправились на экскурсию по окрестностям, в которой Мейби приняла самое деятельное участие. Затем еще одна ночь в отеле, и вот мытые и празднично одетые, мы появляемся на свадебной церемонии. Думаю, что жители деревни Пум Опуб запомнят эту свадьбу, и в частности по тому, что на нее была официально приглашена собака. Ю Ии, понимая, что этого все равно не избежать, включила ее в список приглашенных, рядом с именем Густава. Надо сказать, что свадьба далась Мейби тяжело, что немудрено — слишком много народа, слишком громкая музыка, суета, но держалась она молодцом. Наконец, по завершении торжеств, мы возвращаемся в столицу, где следующим вечером, предстоит посадить Густава и Мейби на самолет. Дорога была тяжелой — в кабине обычной легковушки пять человек, не считая водителя, и собака, впрочем для Камбоджи это явление нормальное — в машину садятся столько пассажиров, сколько может поместится.

Весь следующий день Густав очень переживает, особенно относительно въезда в Германию с собакой, мы стараемся его успокоить. Провожаю его в аэропорт. На вылете никаких проблем, к собаке все относятся очень доброжелательно, только вот сумма оплаты несколько возрастает. Густав уходит в транзитную зону, а Мейби в клетке уезжает вместе с багажом. Я возвращаюсь в отель. Все переживают за Мейби. “Густав потратил очень большие деньги!” — говорит Ю Ии. “Боюсь если бы ему пришлось вывозить свинью, он бы потратил больше” — замечаю я.

В настоящее время Мейби живет в Германии в городке Бакнанг. И насколько я знаю, не перестает радовать своего хозяина. Она прошла серьезный курс дрессировки, сильно выросла (50 см в холке). А в ноябре этого года вмести с Густавом собирается вернуться в Камбоджу.

Шумаков О. В. 

Опубликовано в журнале «Друг»