Ты в одиночестве держи путь свой, подобно носорогу. (Кхаггависана сутта)

Прей сдок’ — джунгли

    

 Дождевые вечно зелёные  первичные леса

Конечно же, впервые оказавшись в Камбодже, больше всего я стремился попасть в самые отдаленные и дикие места. Во-первых это диктовалось профессиональными интересами, а во вторых, предыдущее знакомство с лесами Северного Вьетнама уже сделало свое черное дело и я неизлечимо “заболел джунглями”. Тогда первая моя встреча с ними произошла во время вынужденной остановки, перегревшейся на горной дороге машины, и запомнилась мне навсегда.

Я вышел из машины и прошел немного вперед. Жарко, хотя и не так, как на открытой равнине. Но к жаре я уже привык. Первые и самые яркие ощущения – звуки и запахи. Запахи пряные, немного сладковатые, немного грибные, сильные и в общем приятные. Во время той остановки я сразу нашел один из источников, куртину одного из многочисленных здесь видов имбирей. А вот звуки оказались полной неожиданностью — не слышно ни одной птицы, но воздух содрогается от грохота цикад. Это насекомые разного размера от маленьких, величиной с муху, до весьма внушительных – 10-12 см в размахе крыльев. Они могут быть очень ярко окрашены, или невзрачны. У некоторых на теле есть причудливые наросты. Для непосвященного человека они, пожалуй, больше всего похожи на странную крупную муху. Но на самом деле их ближайшими родственниками являются тля, и щитовка, которая часто поражает комнатные растения. Цикады обладают весьма громким «голосом» (звуки они издают с помощью специальных устройств у основания крыльев), и у каждого вида своя песня. Песни цикад этих существ в джунглях перекрывают весь слышимый диапазон от ультра- до инфрачастот. А их разнообразие столь велико, что можно найти все переходы от звуков, похожих на работающий трактор или циркулярную пилу до изысканного птичьего пения. Вначале звуки кажутся неестественно громкими, но это обычный голос дневного тропического леса. Я ждал, что увижу хоть каких-то животных, нет, только одна бабочка из группы данаид, правда, большая и красивая. Птиц я стал слышать позже, через несколько дней, и их голоса тоже оказались не похожими на голос наших птиц.
Слово «джунгли» происходит из санскрита и в нынешнем своем значении относится к тропическим лесам Юго-Восточной Азии, Индокитая, Индо-Австралии. Индокитай целиком расположен во влажной тропической зоне, но это вовсе не значит, что весь полуостров покрыт лесом. Джунгли на равнинах исчезли в основном уже в середине прошлого века, а по берегам рек значительно раньше. Равнины заняты сельскохозяйственными угодьями, лес сохранился только в горах, причем его нижняя граница постепенно поднимается из-за добычи красного дерева. На равнинах сохранились только заливные леса. Такой участок, например, расположен в бассейне камбоджийского озера ТонлеСап. Не стоит забывать и о влажных азиатских саваннах, занимавших, когда-то большую часть равнин Индокитая, впрочем, их участь еще более печальна, чем у лесов.

  

Заливные леса в пойме Меконга. Лесообразующая порода — Ficus riligiosa

Тропические леса различаются по составу растительности, режиму влажности, сложности структуры. В общих чертах это леса двух типов. Дождевые – самые влажные и вечнозеленые, даже в сухой сезон здесь бывают дожди. Второй тип леса – муссонные. В период муссонов здесь идут ливни, но в остальное время осадки весьма умеренны и есть четко выраженный сухой сезон, когда многие деревья сбрасывают листья. Вообще в Индокитае преобладают муссонные джунгли, а дождевой лес привязан к определенным районам. В Камбодже это юго-западные склоны Кардамоновых и Слоновьих гор.

Когда я готовился к первой своей поездке в Камбоджу, то просмотрел массу литературы, и вот в книге известного востоковеда Андре Миго, прочитал следующее: “На плато и в горах, которые окружают равнину, растут густые леса — жуткий мир, где деревья стоят плотной стеной в непроходимых зарослях кустарника, переплетенные лианами и колючими растениями. На узких тропках ведущих в маленькие деревушки, человек чувствует себя раздавленным массой зелени, затерянным в этом зеленом океане, куда никогда не проникает солнце. На земле покрытой, толстым слоем гниющих листьев, царит тишина, под покровом которой идет таинственная и полная опасностей жизнь — здесь обитают хищники, гигантские насекомые, пресмыкающиеся, орхидеи-эпифиты болезненно-бледного цвета.” Этот отрывок — типичный пример поверхностного взгляда европейца руководствующегося, в большей степени, слышанным и прочитанным, в меньшей, вскользь виденным. В чем тут дело? Возможно одна из причин в том, что описания путешественников и популяризаторов, из которых мы чаще всего и получаем информацию, часто предвзяты и преувеличены. Ошибки могут возникать в результате поспешных обобщений, при коротком знакомстве с небольшими территориями и из-за неверного предположения, будто лес вдоль рек, дорог и сельскохозяйственных угодий выглядит также как и в глубине. Так в частности появляются строки вроде: “… деревья стоят плотной стеной в непроходимых зарослях кустарника”.

Дорога осталась за спиной, я стою в полумраке леса. Вокруг, на опавшей листве, солнце раскидало причудливую мозаику света и тени. Склон сначала полого, а потом все круче уходит вверх видно довольно далеко — метров на десять, пятнадцать, никакой “стены деревьев” и “непроходимых зарослей”. Первичный лес вообще довольно просторен, но он не любит принимать гостей и отгораживается от них плотной стеной растительности на своих опушках, там это возможно благодаря освещенности. Тихо поднимаюсь по склону, под ногами мягко шелестит ковер опавших листьев. Он вовсе не такой толстый и местами проступает красноватая почва. “толстый слой гниющих листьев” в дождевом лесу скорее редкость чем правило — слишком много существ заняты переработкой этого материала — бактерии, грибы, моллюски, разнообразные черви, мокрицы, кивсяки, термиты и многие друге, даже среди позвоночных есть любители такой диеты, на пример черепахи и некоторые грызуны.

  

Термиты и грибы не дают залёживаться опаду (грибы: Dictiofora sp.; Microporus sp)

 

Термитники встречаются не только на земле, но и на деревьях.

Мой путь лежит к огромному дереву, такие растут здесь приблизительно через каждые двадцать, двадцать пять метров. Их стволы не цилиндрические, а растопырившиеся множеством лопастей. В сечении такой ствол напоминает кляксу. Это деревья образующие верхний ярус леса, его основу. Многие из них принадлежат к роду Тектона (Tectona), более известные, как тиковое дерево, в каком-то смысле они — “визитная карточка” первичного тропического леса. И увы, именно ради этих деревьев, из за их ценной древесины (красное дерево), вырубаются тропические леса в Азии. Если срубить один из таких стволов, разрушится все биологическое сообщество в радиусе нескольких десятков метров. Крона дерева, тоже целый мир. Там на верху, прямо на ветвях растет множество растений-эпифитов: папоротников, мхов, плаунов, орхидей, хой, лиановидных фикусов и даже некоторых кустарников и деревьев. Они образуют массивные скопления, заселенные своей фауной. Возраст таких образований, может быть соизмерим с возрастом дерева. Такие подвешенные экосистемы, являющиеся неотъемлемой частью первичного дождевого леса, часто бывают предметом обсуждения, но, находясь в джунглях их можно увидеть только взобравшись на высоту около двадцати метров, а так же на срубленном или упавшем дереве.

      

Большие деревья — путь к свету для лиан и эпифитов

   

Такие подвешенные экосистемы, являющиеся неотъемлемой частью первичного дождевого леса. 

         

Некоторые папоротники создают мощную основу для образования подвешенных почв, (Platicerium coronatum — верхний ряд, слева и Drinaria quercifolia. — нижний ряд ).

Однажды поднимаясь по руслу ручья, я наткнулся на огромную ветку, отломившуюся от одного из лесных гигантов, и, рассматривая, что на ней растет, обнаружил бугорчатый клубень, размером чуть больше кулака, из которого торчал короткий кривой побег, увенчанный парой глянцевых, плотных листьев. Клубень, пытался удержаться на ветке паутиной тонких темных корешков, но от удара почти оторвался. Растение было настолько странным на вид, что я решил взять его домой и сунул в рюкзак. Через некоторое время по моей шее забегали муравьи, я их, разумеется, стряхнул, и событию значения не придал. Вернувшись домой, о растении я вспомнил лишь на утро. Вытащил его, стал рассматривать, и снова по рукам у меня забегали муравьи — маленькие блестящие и совсем не кусачие. Я даже не сразу понял, что они вылезают из небольшого отверстия на вершине клубня. Лишь тогда, в голове всплыли смутные воспоминания о каких-то тропических растениях, живущих в симбиозе с муравьями. Когда, через несколько дней, муравьи куда-то пропали, я не удержался и разрезал клубень. Внутри он был весь пронизан полостями ходами и камерами. Через год, в Москве, я выяснил, что растение называется мирмикодия (Myrmecodia tuberosa), и, что забавно, она довольно близкий родственник подмаренника. Мирмикодия в буквальном смысле слова “строит” дом для муравьев, причем селятся в нем строго определенные виды из рода Иридомирмекс (Iridomyrmex), и друг без друга они жить не могут.

   

Мирмикодия — эпифитный кустарник, живущий в симбиозе с муравьями

Кстати попасть в настоящий тропический лес не так уж и просто, даже находясь в стране где такой лес есть. Не буду описывать технические трудности поиска проводников, транспорта и получения разрешений с которыми сталкивается случайный человек. Допустим, вы отправились. Первая неожиданность: вы едете уже больше часа, а картина за окном почти не меняется. Город стал немного больше похож на деревню, местами видны рисовые поля или пальмовые плантации и никакой дикой природы (выехав из центра Москвы попасть в настоящий лес можно гораздо быстрее). Но вот, наконец, за окном появились заросли: бамбук, какие-то деревья, пальмы, похожие на те, что растут в Москве в кадках, около водоема бананы и конечно же, лианы. Это опять не то, что вам нужно. Еще один нюанс, о котором обычно забывают. Джунгли — так называемый, первичный лес. Слово “первичный”, означает, что он сложился эволюционно, в данном географическом районе, и произрастает там, в неизмененном состоянии. Там где первичный лес уничтожен стихией или, чаще, человеком, со временем образуются вторичные леса, которые, кстати, нередко и оказываются теми непроходимыми зарослями, которые принимают за настоящие джунгли. Первичный лес, увы, не восстанавливается. Даже живя в Камбодже, чтобы попасть в ближайший такой лес, мне приходится преодолеть на машине около 100 километров.

  

Бамбук характерен для вторичных лесов и фотозон.

Вообще заблуждений связанных с джунглями очень много. Вот на пример цветы. Цветковых растений огромное множество, и все они разумеется цветут, но я никогда не видел “цветущих джунглей” . За массовое цветение часто принимают молодые листья деревьев в которых много красных пигментов, защищающих их от солнца. Тем не менее, во время всех своих походов в лес нахожу совершенно удивительные цветы, их никогда не бывает много, зато всегда разные, беда только, что часто не могу определить даже семейство к которому относятся растения. Известно, что первичный дождевой тропический лес — самый богатый по биомассе биотоп суши. Разнообразие организмов живущих в нем просто потрясает. Но чудес ждать не надо, здесь все не совсем так, как описано в литературе, вернее почти так, но изменяются масштабы и системы отсчета, как в школьном курсе физики: “что движется — перрон или вагон?” Плотность особей одного вида на единице площади, в джунглях, как правило, невысока, это относится и к флоре и к фауне, но разнообразие видов может быть огромным. Правда при этом картина разнообразия несколько размывается, когда речь идет о флоре, тем, что, растения, относящиеся к разным семействам, имеют обманчиво схожий внешний вид.

    

 За массовое цветение часто принимают молодые листья деревьев в которых много красных пигментов

    

                          В азиатских джунглях множество красивых цветов но массового цветения не бывает  (Ixora sp.; Pueraria sp.; Milletia sp.).

   

Яркими бывают не только цветы но и плоды и листья (Zebrina sp.; Saraca indica; Leea sp.)

Как-то раз, поднимаясь по дороге в национальном парке Пном Бокор, на высоте около шестисот метров над уровнем моря, я увидел у себя под ногами желуди. Самые настоящие желуди, как на наших дубах — коричневые с желтоватой плюской (так называется характерная для этих плодов ребристая “шапочка”). Вообще то, это было для меня несколько неожиданно, хотя, вроде и известно, что дубы и другие буковые, распространены в тропиках Азии. Впрочем, одно отличие все-таки было. У российских дубов, при падении желудя, плюска обычно отрывается, а у этих она плотно сидела на месте, и даже руками ее оторвать оказалось весьма тяжело. Естественно мне захотелось найти дерево, с которого упали желуди. Как раз в этом месте, с обеих сторон, к дороге близко подступали высокие деревья, со стволами около метра в диаметре. Пришлось вынимать бинокль и рассматривать нижние участки кроны. Справа и слева от меня росли практически одинаковые, внешне, растения, с цельными, плотными листьями темно-зеленого цвета и гладкими, чуть ли не глянцевыми стволами. Только вот, на одном желуди, а на другом что-то вроде бобов, и если бы не плоды, отличить их было бы довольно трудно.

Еще одна “визитная карточка” тропического леса – фикусы. Это группа растений отличается большим разнообразием, некоторые из них являются доминантными породами второго, или даже первого яруса, есть кустарники, лианы и эпифиты.

   

Жизненные формы фикусов: справа и слева — фикусы-душители; в центре плоды фикуса (каулибатмия);

   

Фикусы-баньяны

Мы с коллегой идем по заросшей тропе уже несколько часов. Где-то слева в кронах кричит ночная птица, ее слышно уже не первую ночь, в одном и том же месте. В зарослях по птичьи чирикает древесная лягушка. Через какое-то время, мы оказываемся на просторном не заросшем пятачке — старая браконьерская вырубка. Присаживаемся на лежащий ствол. Под ногами ритмично и сухо шуршат термиты, выполняя свою ночную работу по переработке растительного опада. Охота сегодня не удачная (мы ловили лягушек и змей для коллекций Московского Зоопарка и Зоологического Музея МГУ), уже здорово устали, хотелось пить. Я без особого смысла светил фонарем вокруг. Неожиданно, луч выхватил из темноты, у основания довольно толстого древесного ствола, что-то ярко-розовое, и тут же из светового пятна, испуганно взвизгнув, метнулся небольшой, зверек. Прямо из дерева, у самой земли росли плотные гроздья розовых плодов по форме и размеру напоминающие мелкий инжир. Надкусанные плоды и совершенно свинский мусор вокруг, говорили о том, что наше появление нарушило, чью-то трапезу. Надо сказать, плоды выглядели довольно аппетитно, и после непродолжительного раздумья я решил их попробовать — кисло-сладкие, слизистые внутри и довольно приятные. Коллега с интересом наблюдает и через некоторое время присоединяется ко мне. Предполагаемая смерть от отравления незнакомыми фруктами так и не наступила.

Довольно непривычное зрелище, когда плоды большого дерева растут прямо из ствола у самой земли или покрывают ствол и ветви, непривычное, впрочем, только для европейца, а в джунглях это довольно распространенное явление, называемое каулифлорией, и характерно оно в основном для фикусов, хотя и не только для них. Вообще плоды фикусов совершенно удивительная вещь. Во-первых то что мы считаем плодом, на самом деле и не плоды вовсе, ведь им должны предшествовать цветы, а у фикусов появляются сразу зеленые штуковины вроде ягод. Эти “ягоды” (известный большинству пример — инжир) называются сикониями, и на самом деле, представляют собой соцветия, очень своеобразные, как бы ввернутые внутрь себя и цветки находятся на внутренней поверхности полого сикония. Во вторых жизнь большинства фикусов тесно связанна с определенной группой ос. Собственно говоря это целое семейство ос Аганоид (Aganoidae), которые являются единственными их опылителями, а сиконии фикусов — единственными инкубационными камерами для развития яиц и личинок аганоид. У некоторых видов этих ос, бескрылые самцы вообще никогда не выходят из сикония. Растения и насекомые так тесно связаны, что просто не могут друг без друга существовать.

С фикусами связана и еще одна характерная для джунглей картина. На краю окруженной первичным лесом фруктовой плантации, некогда принадлежавшей моему другу Даре, а теперь заброшенной, растет странное дерево. Его темный шероховатый ствол, ближе к основанию весь перевит толстыми, местами сросшимися тяжами, кора на которых гладкая, светло-серая. На высоте примерно метров восьми, тяжи на одной стороне ствола, сливаются, и дерево кажется состоящим из двух половин — у одной кора гладкая и светлая у другой темная и неровная. Еще более странно выглядит крона — светлая и темная половины ствола раздваиваются и далее растут каждая сама по себе, причем у светлой листья темно-зеленые, глянцевые, яйцевидной формы а у темной, мягкие, светло-зеленые и сложные как у акации. На самом деле, это два растения. “Светлая половина” — это фикус-душитель. Таким страшноватым названием наградили определенную группу видов фикусов, образующих особую жизненную форму. Семена этих растений заносятся на ветви больших деревьев животными, съевшими их плоды. Там семена прорастают, и какое-то время растут как эпифиты. Со временем их воздушные корни, спускаясь по стволу хозяина и оплетая его, достигают земли, где укореняются, а потом начинают разрастаться в толщину, срастаться между собой, давая, новые корни. В конце концов дерево-хозяин гибнет а на его месте появляется странный ствол состоящий из плотно переплетенных тяжей. В лесу встречаются стволы представляющие собой ажурные “каркасы” полые внутри, но при этом в несколько обхватов толщиной и высотой чуть ли не двадцать метров. Иногда такие фикусы могут перейти в другую жизненную форму, известную под названием баньян. Так происходит если ветви, ставшего самостоятельным душителя, дают новые воздушные корни, которые, в свою очередь укореняются достигнув земли, утолщаются и образуют ствол-подпорку для материнской ветви. Разрастаясь, таким образом, баньян может занять довольно большую площадь.

 Когда я вожу в лес группы туристов, то стараюсь показать им и тики и диптерокарпусы и других гигантов, образующих основу джунглей, разные цветы и животных, но для этого нужно уходить от дорог в глубь леса, иногда на несколько сот метров, чего хотят далеко не все. Стереотип, что джунгли полны опасностей, слишком плотно укоренился в европейском сознании. Незнакомое пугает, и некоторые предпочитают смотреть на тропический лес, не сходя с дороги или даже не выходя из машины. Но даже в этом случаи встреча с ним запоминается им на долго.
К сожалению, не смотря на международные программы по охране лесов, процесс их сокращения не остановился и честно говоря, при трезвом взгляде на ситуацию понимаешь – перспективы у тропических лесов безрадостные. Скорее всего, значительную часть их тайн мы так никогда и не узнаем. Процесс сведения идет столь быстрыми темпами, что уже наши внуки смогут узнать о тропических лесах только из книг фильмов и компьютерных программ.

Дальше: Выль смау —саванна 

Шумаков О. В. 

Фото: Акимова А.С., Титова В.В., Тюкаева А.В., Шумакова О.В.

С сокращениями опубликовано в журнале «В мире растений» № 11, 12 за 2003г. и № 1 за 2004г.